Рид Джобс, сын Стива Джобса, рассказал TechCrunch о работе венчурной фирмы Yosemite, которую он запустил в 2023 году. Компания специализируется на онкологии, создает биотех-стартапы с нуля на базе ранних академических исследований и сочетает венчурные инвестиции с грантами без дополнительных условий.
По словам Джобса, за три года Yosemite выросла до 17 человек и сейчас управляет портфелем почти из 25 компаний в двух фондах. Ранее в этом году фирма объявила о первом закрытии второго фонда с целевым размером $350 млн.
Около третьей части второго фонда Yosemite направит в компании, которые запускает сама или вместе с учеными из Yale, Berkeley и Stanford. Остальные средства пойдут в уже созданные стартапы, к которым фонд присоединяется как инвестор.
Отдельно 2,5% активов под управлением направляют в донорский фонд для грантов без условий, плюс еще $1 млн в год поступает из комиссии за управление. Джобс отметил, что две из 20 компаний первого фонда выросли напрямую из таких грантов.
Среди ключевых проектов Yosemite он выделил Azalea, которая появилась после гранта лаборатории Дженнифер Даудны и уже вышла в клинику, а также Quarry, созданную вместе с серийным предпринимателем Крейгом Крюсом. Quarry развивает подход induced proximity, при котором препарат физически подводит вызывающий болезнь белок к системе клеточной утилизации, а не пытается напрямую его блокировать.
Джобс считает, что рынок стал заметно благоприятнее для биотеха, чем в момент запуска Yosemite. Он напомнил, что в 2023 году индекс XBI был сильно ниже пиков 2021 года, а крупные фармкомпании не спешили с покупками. Сейчас, по его словам, процентные ставки стали ниже, а фармацевтический сектор подошел к крупнейшему в своей истории периоду истечения патентов, имея при этом рекордные денежные резервы после пандемии.
На этом фоне за последние восемь месяцев рынок увидел волну сделок. В качестве примера Джобс привел покупку Kelonia компанией Eli Lilly за $7 млрд, а также успехи препаратов класса antibody-drug conjugates.
Он также указал на Revolution Medicines, которая разрабатывает терапию против KRAS при раке поджелудочной железы. По его словам, компания смогла увеличить медиану выживаемости с 12 до 24 месяцев, и это произошло только за последний год.
Отдельно Джобс затронул тему возможного сокращения бюджета NIH, Национальных институтов здравоохранения США. Он напомнил, что в прошлом году администрация предлагала урезать бюджет ведомства на 40%, но Конгресс не поддержал эту инициативу. В этом году, по его словам, обсуждалось сокращение на 12%, и он ожидает такого же отказа.
Джобс добавил, что поддержка финансирования NIH превышает 90%, а сам он выступает за рост бюджета примерно до $100 млрд. По его оценке, в номинальном выражении финансирование почти не росло около десяти лет, а с учетом инфляции фактически снизилось.
Заметную часть беседы занял искусственный интеллект. Джобс заявил, что ИИ стал крупной частью работы Yosemite и уже меняет здравоохранение, в том числе колл-центры, электронные медкарты, радиологию и патологию.
Больше всего его интересует применение ИИ в клинических испытаниях. По словам Джобса, исследование третьей фазы в онкологии обходится примерно в $260 млн, а успешным оказывается только одно из трех. Главная статья расходов — набор и удержание пациентов.
Он считает, что ИИ может помочь строить synthetic control arm — цифровую контрольную группу на базе уже существующих данных о пациентах. В этом случае исследователям нужно набирать только группу, которая получает лечение, что примерно вдвое снижает число нужных участников и заметно ускоряет испытания. По словам Джобса, FDA уже поддерживает этот подход.
Говоря об ИИ в разработке лекарств, Джобс назвал технологию важным шагом для ускорения науки. По его словам, сейчас ИИ в первую очередь берет на себя большой объем рутинной работы и делает это очень быстро с воспроизводимым результатом.
Еще один эффект, по его оценке, связан с поиском новых участков в белках, по которым можно бить лекарствами. Исторически фарминдустрия могла работать примерно с 15% генома, так как белки, взаимодействующие друг с другом, было слишком трудно атаковать с точки зрения химии. В последние годы, в том числе за счет ИИ, ситуация начала меняться.
В пример он снова привел KRAS. Джобс напомнил, что долгое время этот белок считался практически недоступным для лекарств, пока ученые Amgen около 10 лет назад не нашли в нем скрытый карман, что привело к созданию Lumakras. По его словам, ИИ помогает находить и другие варианты KRAS, которые теперь можно атаковать, а также новые способы их блокировки.
Самой важной мишенью в портфеле Yosemite Джобс назвал p53. По его словам, фонд работает с этой целью через три компании и несколько стратегий, пытаясь либо снова активировать этот подавляющий опухоль ген, либо атаковать его мутировавшие формы.
Среди заметных активов он также выделил Tune Therapeutics. Компания развивает эпигенетическое редактирование и работает над терапией гепатита B, которым страдают более 250 млн человек. Метод позволяет добавлять или удалять метильные группы в конкретных участках печени, чтобы подавить сам вирус.
Еще один необычный для Yosemite актив — Histosonics, так как фонд обычно не инвестирует в медустройства. Компания применяет гистотрипсию для разрушения опухолей печени без инвазивного вмешательства: технология создает небольшие воздушные полости и затем схлопывает их, разрушая ткань в заданной точке.
Сейчас в портфеле двух фондов Yosemite почти 25 компаний. По словам Джобса, две из них закрылись по научным причинам, что он считает ожидаемым результатом для ранней стадии, где инвестиции выдаются по мере достижения исследовательских этапов.
Джобс также рассказал, как фонд оценивает новые заявки. По его словам, команда убирает из рассмотрения информацию о регалиях и должностях, чтобы сосредоточиться на самой идее. «Мы смотрим на все: малые молекулы, радиофармпрепараты, генную терапию, иммунотерапию, ИИ и цифровое здравоохранение», — сказал он.
Он признал, что для биотех-стартапов важно умение объяснять свою работу инвесторам. При этом, по его словам, ученый-основатель и CEO часто оказываются разными людьми: первый отвечает за науку, а второй — за операционную работу, привлечение капитала и публичную подачу проекта.
Говоря о главных изменениях за последние годы, Джобс отметил рост интереса к крупным терапевтическим направлениям из-за успеха GLP-1. Он напомнил, что Eli Lilly стала первой фармкомпанией с оценкой в $1 трлн благодаря препаратам этого класса, и добавил, что появляются ранние признаки их возможной пользы при нейродегенеративных заболеваниях и раке, помимо снижения веса.
По его мнению, это вернуло внимание и капитал к давно трудным целям, включая KRAS, Myc, beta-catenin и p53. Джобс признал, что не ожидал от Yosemite такой скорости развития. «Это время важнее, чем я думал. Это и пугает, и дает силы», — сказал он.
В конце беседы он высказался и о рынке долголетия. Джобс заявил, что тема ему близка, но сейчас, по его мнению, у науки нет единой модели старения. Поэтому он скептически относится к идее превратить долголетие в универсальный бизнес для всех.
Источник: TechCrunch.
